Встреча с преподавателем Московской духовной академии диаконом Ярославом Калининым
25 октября 2026 года после вечернего богослужения в храме Всех преподобных отцев Киево-Печерских прошла встреча с преподавателем Московской духовной академии диаконом Ярославом Калининым. Беседа была посвящена теме: «Архимандрит Эмилиан (Вафидис): о ближнем, или Три составляющие жизни христианина».
В начале отец Ярослав познакомил участников встречи с жизнью архимандрита Эмилиана. Будущий монах и духовный писатель родился 5 октября 1934 года в Никее Пирейской . Окончив богословский факультет Афинского университета в 1959 году, Александрос (так звали отца Эмилиана в миру) мечтал стать священником, посвятить свою жизнь миссионерству. Однако после беседы с митрополитом Трикальским и Стагонским Дионисием (Хараламбусом), который незадолго до того принял кафедру,жизнь и стремления молодого человека изменились кардинальным образом. В октябре 1960 года Александрос был пострижен в монашество с именем Эмилиан. А уже в 1961 году митрополит Дионисий поставил отца Эмилиана настоятелем монастыря Преображения Господня в Великих Метеорах – самого большого из монастырей Метеор, в то время находившегося в полном запустении. В следующем году отец Эмилиан был возведен в сан архимандрита. В это время он стал подробно изучать общежительное монашество, монашеские правила. К 1972 году сложился костяк и женской монашеской общины, которая, во главе с игуменией Никодими, располагалась в другой обители Метеор — монастыре Святых Феодор. В конце 1973 года братство отца Эмилиана переселилось с Метеор на Афон. В ноябре 1973 года братия монастыря Симонопетры избрала архимандрита Эмилиана новым игуменом. В декабре того же года состоялась его официальная интронизация Кинотом Святой Горы.
Игуменом монастыря Симонопетра отец Эмилиан был с 1973 по 2000 год. Одновременно он заботился и об устроении женского монастыря, и с 1974 года основанная им женская община поселилась из Метеор на небольшое старое Благовещенское подворье монастыря Ватопед, которое было приобретено Симонопетрой в Ормилии (Халкидики). Архимандрит Эмилиан считался официальным ктитором монастыря Ормилия. В 2000 году он переехал в Холкидику, где в женском монастыре Ормилия и окончил земную жизнь 9 мая 2019 года.
Отец Эмилиан оставил много наставлений, из которых при жизни почти ничего не было опубликовано. Одним из опубликованных трудов архимандрита Эмилиана Вафидиса стали «Толкование на подвижнические слова аввы Исаии».Дальнейшее обсуждение относилось к этой книге и рассмотрению трех составляющих христианской жизни. Книга обращена к монашествующим, но в целом может быть применима и к жизни христианина. Архимандрит Эмилиан отмечает, что по словам подвижническим хорошо видно, насколько верным путём ведёт своих учеников авва Исаия, который был так прост и так смиренен, но в то же время обладал знанием древней мудрости. Сразу, с самого начала, он делит всё наше время на три качественно различных отрезка: послушание, чтение и молитву.
Первой составляющей жизни христианина является его труд. Архимандрит Эмилиан пишет: «От низшего авва переходит к высшему: от работы к поучению и от поучения к молитве, для того чтобы показать, прежде всего, лествицу духовного восхождения новоначального монаха, а вместе с тем лествицу ценностей и опыта. Читать без устали я смогу. А вот когда я захочу упражняться в непрестанной молитве, земля и преисподняя обрушатся на меня. Я буду начинать и оставлять молитву, буду весь сотрясаться. В конце концов молитву даст мне Сам Бог. Рукоделие, послушание – это самое простое, что может делать всякий человек. Нет человека, который бы не работал, если только он не болен… это средство спасения. В это время он предстоит пред Богом, совершенствуется, сокрушает свою волю. Это также и средство общения с ближними (братьями), место диалога, здесь человек связан с ближними (братьями), в особенности когда труд (послушание) требует совместной работы. Труд (послушание) сплачивает людей (членов братства), потому что его я исполняю ради других, то есть для того, чтобы удовлетворить наши повседневные нужды… Ясно, что труд (послушание) – это связь и общение с людьми. Однако новоначальный, которым владеет леность и у которого пока остаётся мирской образ мыслей и нрав падшего человека, не чувствует этого. Потому авва Исаия и прибавляет: «по заповеди Божией». То есть даже если труд (послушание) кажется тебе тягостным, утомительным, отвратительным или наводящим скуку, но, поскольку так велит Бог, у тебя не может быть никаких возражений. Оставляешь труд ( своё послушание) – значит оставляешь своего Бога, оставляешь заповедь Божию. Когда и как можешь, по мере сил, ты должен трудиться с самоотвержением. Самоотдача при работе – основная предпосылка христианской (монашеской) жизни. По этой причине авва Исаия выдвигает самоотдачу как первое условие для своих учеников.
Слова “и не пренебрегайте” означают, что я должен не просто работать, но работать с трепетом. С тем же страхом, с каким я отношусь к Богу, я должен заботиться и о своей работе, у меня должна быть совершенная уверенность в том, что моё дело – это служение Господу, домостроительство, которое доверил мне Господь. И оно будет моей славой, если Господь, возвратившись, найдёт во мне верного домоправителя, по словам евангельской притчи. (см. Лк.12:42–44). Так что не пренебрегайте своим трудом (послушанием) и всем, что с ним связано, будь то инструмент, стакан, тарелка, лист бумаги, книга. Труд (послушание) – не моё, мне поручил его Сам Бог, и от исполнения послушания зависит то, как будут развиваться мои отношения с Ним. Мои руки и всё моё существо должны трепетать, когда я прикасаюсь к порученной мне работе.
Если я исполняю свою работу небрежно, просыпаю и не успеваю прийти вовремя, если я что-то порчу, исполняю работу так, как хочу я сам, а не так, как меня научили, если я исполняю её тогда, когда имею к тому желание, то всё это презрение к послушанию. В таком случае послушание для меня – какое-то вынужденное дело, а не заповедь Божия. А Бог сказал, чтобы я работал, и работал как верный домоправитель».
Далее была рассмотрена вторая составлявшая жизни христианина – чтение. Обратившись к толкованиям архимандрита Эмилиана, читаем: «Не будьте нерадивы к поучению в слове Божием и к непрестанной молитве. У христианина , кроме этих трёх занятий никакого другого делания нет. О чтении святитель Афанасий Великий говорит: «Когда восходит солнце, пусть оно застаёт тебя с книгой в руках». Одни отцы наставляют читать ночью, а другие говорят, что с книгой в руках тебя должен застигать заход солнца. Таким образом, святые отцы охватывают все времена суток, для того чтобы показать, что для чтения подходит любое время, в особенности ночь.
Поучение в слове Божием – это Божие домостроительство, выражение Его долготерпения к человеку, очки, которые нам надевает Бог из-за близорукости нашего сердца. … Но Бога я не вижу, не слышу, не понимаю, не люблю, а часто и не верю в Него (хотя и думаю, что верю). Однако же я крещёный… Этот Бог для меня «какой-то Бог», пока ещё неведомый. Он на самом деле живёт на небе, рядом со мной Его нет. Для того чтобы Его познать, я чаю воскресения мертвых. Это Бог, Которому я много раз молился, а Он не слышал меня, точнее, я думаю, что Он меня не слышал. Это Бог, Которого я умолял, и Он мне улыбнулся, но потом встал и ушёл. Я весь в напряжении, страхе из-за своих трудностей, нездоровья, желаний, грехов, а Он спокойно спит на корабле: сегодня на носу, завтра на корме (см. Мк.4:38), в другой раз в трюме. Всегда Бог что-нибудь делает, но у меня нет возможности ощутить и полюбить Его так, как я хотел бы. Поучение в слове Божием как раз и разрешает это затруднение, поэтому я говорю, что оно есть некое истощание Бога, которое Он совершает ради нас. Бог истощается, раскрываясь внутри текста, в строках, буквах и смыслах, в духе священного писателя, который оставил себя, свой закон, мысль, дыхание, присутствие в своих сочинениях. Можно сказать, что он оставил как бы некий запас Самого Святого Духа и таким образом я, читая книгу, сокрытой в ней благодатью писателя и действием Святого Духа приближаюсь к Богу и всему Божественному.
Итак, чтение – это некое долготерпение Божие, которое вводит нас в область таинств, сокровенного общения с Богом, потому и говорит авва Исаия: “и не будьте нерадивы к поучению в слове Божием. Какая бы причина ни заставляла меня пренебречь чтением, она необоснованна, и моё уклонение от чтения – это падение в моей духовной жизни…. Чтение – это в первую очередь искание Бога”».
Третья составляющая жизни христианина – молитва. «Когда авва Исаия говорит «молитва», он имеет в виду стремление человека соединиться с Богом, выражение его желания умом познать Бога. Молитва – это некий «человеческий элемент», то, что я могу принести Богу. Я могу помолиться, то есть вступить в общение с Богом через слово, посредством ума и сердца. То, что я могу делать, я делаю, и конечно же, делаю непрестанно. «Авва <Исаия> говорит: и к непрестанной молитве, потому что его монахи были пустынниками, и все их работы всегда сопровождались молитвой. Работа, конечно же, не молитва, но может напитываться нашей молитвой. …Если же я иду постирать свою одежду и во время стирки разговариваю, если я иду в канцелярию, чтобы что-то попросить, и разговариваю, если я всегда, при всяком своём выходе из кельи нахожу повод поговорить, то все эти беседы рассеивают молитву, распыляют её. Если хотите, разговоры – это некое дезертирство от молитвы, потому что она удаляется, когда вмешиваются уста и произносят посторонние слова. По Своей ревности Бог не желает входить в наши уста, когда в них есть чуждые молитве слова, а тем более когда наш ум и сердце занимаются посторонними предметами.
Посредством уст обнаруживаются глубины человеческого сердца. Слово – это или зловоние, или благоухание сердца. То, что сокрыто внутри сердца, выходит посредством слова. Едва человек откроет рот, как ты сразу понимаешь, что у него внутри. Бог? Грех? Смрад? Распущенность? Эгоизм? Мирской дух? Сразу всё становится ясно. И потому жаль, что наши уста становятся зловонной выгребной ямой. Было бы лучше, если бы они оставались закрытыми, так чтобы зловоние оставалось внутри, для того чтобы Бог, когда Он посетит наше сердце, обнаружил его и уничтожил. Иначе, если оно от нас исходит, то затем вновь к нам возвращается, и таким образом молитва окончательно теряется.
Итак, труд, чтение и постоянная молитва – это основы духовного делания, которое даёт авва Исаия. Работа предоставляет нам возможность иметь в жизни некоторое разнообразие и размеренность. Чтение создаёт определённый настрой, поддерживает наше устремление к Богу, а непрестанная молитва – это непосредственное, объединяющее начало в наших отношениях с Ним. Если мы думаем, что есть другой путь спасения, то мы заблуждаемся».
В жизни христианина очень важным является общение с ближним. И в «Толковании» архимандрита Эмилиана Вафидиса написано: «Ибо велико для человека оставить свою волю и права, о которых думает, что они по Богу, и сохранить слово того, кто учит его по Богу. Если человек и может совершить что-то великое в своей жизни, то это оставить свою волю, свою праведность, всякое представление о себе самом и в особенности мысль о том, что он имеет право чего-то ожидать от ближнего. Например, ты считаешь себя вправе ожидать, чтобы тебя почитали, любили, помогали тебе, давали возможность занять подобающее тебе место; ты считаешь себя вправе ожидать, чтобы тебя признавали. Именно то, на что ты имеешь право, то, чего ты ждёшь от ближних, и оставь, а кроме того, оставь и свою волю. Оставить своё право и свою волю – величайшее достижение, которого ты можешь добиться в жизни, в особенности тогда, когда ты думаешь, что твоя воля или право – по Богу. Если ты действительно любишь Бога, то ты призван оставить то, что, как ты веришь, угодно Ему, и сохранить слово того, кто учит тебя по Богу.
Однако, когда человек полагает, что сам знает, в чём воля и праведность Божия, а ты скажешь ему исполнить слово того, кто учит его по Богу, это всё равно, как если бы ты велел ему совершить преступление, несправедливость, грех, солгать, сделать зло или что-то ещё опасное и пагубное. Итак, велико для человека исполнить то, что ему кажется неполезным, опасным, ошибочным, но о чём говорит тот, кто учит его по Богу, а не то, в чём, как он сам уверен, состоит Божия воля и праведность.
Далее авва Исаия упоминает об одном святом, для того чтобы показать, что наши отношения с Богом строятся в нашем сердце. Мы настолько безумны, что никогда не любим Бога по-настоящему. Причём, когда мы чувствуем, будто любим Его, как раз и обнаруживается, что мы Его не любим. “Мы лжецы”, – говорит евангелист Иоанн. Так что же, нет никого, кто любил бы Бога? Есть. Это тот, кто убеждён, что согрешает, но не любит грех и оставляет его. …В синаксаре первого воскресенья постной Триоди описывается, как военачальник перед военным походом собирает воинов и воодушевляет их на борьбу, рассказывая им истории и приводя примеры, чтобы они исполнились мужества и бросились на врага. Так поступает и святой Исаия, рассказывая об одном святом. «Вот и человек Божий, авва Нистерой, вместе с которым жили сыновья его сестры, после того как увидел славу Божию, не давал им уже никаких приказаний, но предоставил каждому, хороши ли они были или дурны, следовать собственной воле и не заботился о них. Я приведу вам один пример, говорит авва Исаия своим ученикам, но поймите меня правильно. Помните авву Нистероя? Он взошёл на такую высоту добродетели, что однажды увидел славу Божию. Прежде этого откровения он, вероятно, иначе подходил к воспитанию своих учеников, но после стал неизменно придерживаться следующего метода воспитания. Он жил тогда с сыновьями своей сестры, но ничего им не приказывал, никогда не говорил: «Вы должны делать то или это», никогда не давал им заповеди, никогда не отвечал на их вопросы. Он предоставил им делать что хотят, не заботясь о них. И даже если они совершали что-то плохое, его это не заботило и он не ощущал, что это он виноват или что он подтолкнул их ко злу.
Этот случай, пожалуй, покажется вызывающим для тех, кто думают, что они могут совершить то, чего не может Бог. Бог никогда не вмешивается в нашу жизнь с тем, чтобы мы приняли Его учение, чтобы почувствовали, что Он есть. Например, если я внутренне задам Богу вопрос: «Господи, ограбить мне вон того негодяя, который обобрал нищих?» – то услышу голос: «Ограбь его, он того заслуживает». И если спрошу: «Убить мне этого убийцу?» – услышу: «Конечно, убей, потому что кровь им убитого вопиет». Бог никогда не противоречит, потому что знает, что мы поступим так, как сами хотим.
Однако есть люди, которые думают, что они сильнее Бога и могут заставить ближнего вести себя правильно. И поскольку подобные рассказы всегда кажутся вызывающими, издатель писаний аввы Исаии пишет в примечании о том, как несколько монахов соблазнились, когда услышали об авве Нистерое, и потому пришли к авве Пимену, великому учителю, и спросили его:
– Как мог авва Нистерой не вразумлять своих учеников, в особенности того из них, кто так плохо себя вёл и непрестанно грешил?
И авва Пимен ответил:
– Если бы я был на месте аввы Нистероя и имел бы такого преслушника, то я не только не наставлял бы его, но и подкладывал бы ему подушку под голову, чтобы он спокойнее спал и грешил, как хочет.
Тогда монах Анув говорит:
– Авва Пимен, я не ожидал от тебя такого ответа. Хорошо, ты оставишь его свободно поступать так, как он хочет, но тогда как ты оправдаешься пред Богом? Если Бог спросит тебя, почему ты его не обличал, когда видел, что он грешит, какой ответ ты Ему дашь?
И авва Пимен отвечает очень просто и справедливо:
– Я скажу Ему: «Ты Сам, Господи, сказал: Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего (Мф.7:5). Почему же Ты обличаешь меня, Господи? Учишь нас одному, а требуешь другого? Ты забыл, что сказал мне вначале вынуть бревно из своего глаза, а после сучок из глаза брата? Как мне его учить, когда я сам грешник?»
Иногда, если человека занимает вопрос жизни и смерти, он может пойти и к иному старцу, который не будет рассматривать вопрос объективно, но снизойдёт к душе человека. Он выяснит то, что занимает душу человека, и даст ему такой ответ, какого тот ожидает. Ведь все мы похвалим старца, если он скажет нам то, что нам хотелось бы услышать. Если он ответит нам иначе, то мы останемся недовольны и пойдём к другому или третьему старцу, чтобы они разрешили наше внутреннее противоречие.
И авва Варсанофий, для того чтобы успокоить брата, который тоже соблазнился и спросил его, прав ли авва Нистерой, сказал ему:
– Послушай, что я тебе скажу. Авва Нистерой очень часто их наставлял, прежде чем увидел славу Божию, но они не покаялись, что же тогда ему было делать? Он оставил их поступать по своей воле с той мыслью, что, может быть, когда-нибудь они почувствуют стыд и изменятся сами.
Истина, конечно, одна: оба святых защищали поведение аввы Нистероя, потому что только таким образом мы можем вести себя с ближними. И если уж авва Нистерой не делал никаких замечаний живущим с ним, то тем более не должен делать замечаний братьям простой монах. Мы не должны ничего ждать от ближнего, но, каков бы ни был человек, должны думать, что он Бог, видеть в его глазах Бога, Божие совершенство, видеть в ближнем не его грех, а свой собственный. Тогда мы сможем предстоять пред Господом. Поэтому мы можем вмешиваться в разговор только тогда, когда нас спрашивают». Если это мой ближний и с ним происходит что-то нехорошее – это отражение моей жизни , как я веду рядом с ним, как я поступаю по отношению к нему. В отношениях с ближним нет правил, на первом месте тут должна стоять любовь.
В завершении беседы отец Ярослав ответил на многочисленные вопросы участников встречи.
